Утверждение, что ухо «судит» о направлении звука по началу колебания, также легко опровергается. Практика показывает, что ухо прекрасно локализует и продолжительный сигнал, который, постепенно нарастая, проходит через порог слышимости, т. е. в нем нельзя различить первого колебания.
Отпадает и попытка объяснить это явление разницей в интенсивности звука: очень мало людей одинаково хорошо слышат обоими ушами. В большинстве случаев уши обладают различной чувствительностью и способностью воспринимать граничные частоты (самые высокие слышимые колебания). На частотах выше 3 кГц всегда можно найти несколько азимутов, при которых получается синфазность колебаний для обоих ушей. На очень же низких частотах (ниже 300 Гц) фазовый сдвиг столь незначителен (большая длина волны), что им можно пренебречь.
Таким образом, на более высоких частотах временные сдвиги имеют немаловажное значение в определении направления звука, однако только ими дело не ограничивается. Сюда же относится так называемый маскирующий эффект головы и многочисленные вторичные эффекты. Одно совершенно ясно — механизмы слуховой локации на низких и высоких частотах различны, и эту проблему надо рассматривать не как акустическую, а как физиологическую и психологическую.
Ради любопытства рассмотрим эксперимент, поставленный фирмой «Филипс» (Голландия) в 1956 г. Суть его заключается в следующем. В зале с очень хорошей акустикой перед 300 слушателями, отделенными от сцены тонким занавесом, одинаковые музыкальные отрывки то исполнялись музыкантами, то воспроизводились с магнитофона через стереофоническую установку. Перед слушателями стояла задача—определить, слышат ли они оркестр или магнитофонную запись. Полученная вероятность правильного ответа была равна всего 0,5. Это значит, что слушатели практически не смогли отличить оркестр от записи.
Был проведен еще один опыт. На открытой сцене играл инструментальный квартет, но каждый раз один из музыкантов лишь делал вид, что играет, тогда как на самом деле звучание его инструмента воспроизводилось магнитофоном. Требовалось определить этот инструмент. Из 130 слушателей лишь трое во всех случаях дали правильный ответ. Например, при исполнении партии контрабаса 61 человек принял игру на инструменте за запись, а 89 посчитали запись оригинальным исполнением, и только 18 человек дали правильный ответ. Аналогичная картина наблюдалась и при игре на других инструментах: 27 человек приняли исполнение на рояле за запись, а 47 — запись за исполнение, причем нельзя было отметить разницы в суждении между компетентными и некомпетентными лицами. Самое интересное заключалось в том, что магнитная запись воспроизводилась через обычную монофоническую установку.
Вернемся еще раз к рис. 23. Отбросив теоретические рассуждения, сделаем некоторые выводы. Прежде всего очевидно, что слушатель 10 не может находиться в любой точке помещения. Если бы он, например, сидел близко к громкоговорителю 8, то исходящие из него звуки были бы достаточно громкими даже тогда, когда диктор стоял в точке 3 и, следовательно, оба громкоговорителя звучали бы для него одинаково. В результате у слушателя создался бы неправильный звуковой образ
<< назад вперед >>